Почти всю мою жизнь у меня на холсте царила прозрачность. Я не из тех художников, кто любит пастозные, рельефные мазки, щедро выдавленные прямо из тюбика. Моя страсть — это тишина оттенков, сложный цвет, рожденный из десятков тончайших слоёв. Я рисую лессировками с тех пор, как себя помню. И долгое время мой путь был неразрывно связан с запахом льняного масла и едкостью скипидара, от которого даже слезились глаза. Но однажды всё изменилось.
Сегодня мои работы почти всегда дышат акрилом. Когда я говорю об этом коллегам, многие удивляются: «Акрил? Но разве он не грубый, не плоский и не слишком быстрый для твоей ювелирной техники и лессировок?»
Здесь я хочу наконец сказать о том, как непредсказуемая акриловая смола стала идеальным инструментом для художницы, которая никуда не торопится, но ценит время. О том, почему я выбрала акрил вместо живого масла и как это позволило мне сделать прозрачность совершенной.
Когда работаешь классической многослойной лессировкой на масле, то главный навык — это смирение. Я помню эти бесконечные ожидания. Ты наносишь тончайший, как цветной туман, слой лазурита или краплака, и твоя душа радуется, что этот оттенок идеален. Но чтобы положить следующий слой, не разорвав предыдущий, нужно ждать.. День, два, неделю. Иногда, если пигмент жирный, процесс застывания «на отлип» может растянуться на мучительно долгий срок, и многие художники меня поймут.
В эпоху масла я вела одновременно до 3-5 работ, потому что иначе можно было сойти с ума от ожидания. Творческий порыв разбивался о технологию. Та самая тончайшая вибрация цвета, которую я ловлю, часто угасала, пока я смотрела на сохнущий холст.
Многие думают, что акрил быстро сохнет, и это его главный минус для плавных переходов. Да, на палитре краска застывает мгновенно. Но на холсте начинается магия. Не отрицаю, что сложная. Акрил высыхает за счет испарения воды. Этот процесс занимает минуты. Это значит, что я могу нанести тончайший лессировочный слой, подождать (или просто выпить чашечку чая), и через 5-10 минут поверхность готова к следующему слою. Иногда очень волнительно и быстро нужно ориентироваться, но результат того стоит.
Технический парадокс, который перевернул мое сознание — чтобы писать медленно и филигранно, краска должна сохнуть быстро. Скорость полимеризации позволяет мне не терять нить ощущения цвета. Я наращиваю оптическую глубину не годами, а часами, не теряя при этом драгоценной спонтанности и вдохновения.
Прозрачность в живописи — это свет, проходящий сквозь слои краски, отражающийся от белого грунта и возвращающийся в глаз зрителя. В масле с годами связующее вещество желтеет. Особенно это заметно на светлых участках. Мы все видели старые картины, где небесная голубизна превратилась в зеленоватую дымку, а белые одежды стали цвета топленого молока.
Акриловая дисперсионная пленка физически не желтеет. Она остается кристально прозрачной, как стеклышко. Когда я создаю свой пейзаж из 20–30 слоев замешанного или чистого цвета, используя профессиональные глянцевые медиумы и закрепители, я знаю, что через 20 лет, и даже через 80, холодный ультрамарин не уйдет в зелень под плёнкой пожелтевшего лака. Эффект витража, подсвеченного изнутри, останется именно таким, каким я его задумала.
Моя живопись не про фактуру. Я люблю, когда поверхность холста тонкая, словно пергамент, когда краска врастает в зерно ткани, а не лежит на ней тяжелой коркой. С маслом добиться этого можно, но всегда есть соблазн перемаслить, и тогда слои мутнеют, или, наоборот, нарушить правило «жирным по тощему», и тогда живопись трескается. Хотя, я считаю, что маслом работать в чём-то легче, особенно писать небо, можно в один заход и всё мягко и легко растушёвывается. В акриле сложнее, и тоже нужно знать тонкости.
Акрил позволяет работать жидко, почти как акварелью, но на холсте. Ведя лессировку, я разбавляю краску до нужной консистенции, она впитывается в акриловый грунт, закрепляется намертво и остается дышащей. Я могу нанести сто слоев, но фактура холста останется зернистой и благородной. Нет ощущения пластиковой корки.
Прозвучит, возможно, слишком приземленно, но это часть моей философии. Я рисую всю жизнь. И если раньше к вечеру в мастерской болела голова от растворителей (даже тройники без запаха не являются абсолютно безвредными), то теперь моя мастерская пахнет свежестью, вкусным чаем или аромасвечами. Конечно, это не в период активного наложения фонов, когда накладывается много краски и, бывает, на несколько картин. Акрил всё равно пахнет краской, но выветривается быстро. Я могу рисовать по 12 часов в день, находясь в этой медитации лессировок, не отравляя свой организм. Это не просто комфорт, это вопрос здоровья и долголетия.
В масляной живописи мы часто боремся с провалами в глянце и матовости, а потом покрываем всё лаком, получая единый, но часто искусственный блеск. Акрил сам по себе дает благородное матовое или полуматовое свечение (в зависимости от медиума). Свет не бьет рефлексом по глазам, мешая рассматривать картину, а мягко рассеивается. Мои лессировки выглядят не лакированной картинкой, а драгоценной глубиной, в которую хочется провалиться взглядом.
Я не противница маслу. Это великая живопись, в ней есть неуловимая бархатистость замедленного времени. Но всё, что хочу сказать миру, я выражаю через прозрачность и бесконечную тональную растяжку. Здесь акрил даёт мне крылья. Он позволяет мне быть стремительной там, где масло требовало терпения. И быть медлительной, скрупулезной и ювелирной там, где скорость акрила обычно пугает новичков. Я нашла баланс. Мои лессировки больше не молчат месяцами в ожидании. Они звучат здесь и сейчас.
Приходите в мою мастерскую или галерею онлайн, и вы заметите это свечение. Вы не увидите плёнки краски. Вы увидите свет, прошедший сквозь время, которое остановилось.
С Любовью!
